Не знаю уж, кто из нас двоих больше смутился и обрадовался -- Ириша или я. Словно косноязычные, мы оба в начале слов не находили, урывками что-то лепетали; зато глазами тем красноречивее объяснялись, украдкой взглядывая друг на друга. Ее батюшка, по счастью, разговором с другими о благолепии храма и всего богослужения был занят и на нас никакого внимания не обращал.
На углу остановились, прощаться стали.
-- Как-нибудь вместе и достопримечательности столицы осмотрим, -- говорит Аристарх Петрович о. Матвею. -- Сегодня старые кости с дороги еще ломит, отдыха просят.
-- А наши молодые кости уже отдохнули, -- говорит Варвара Аристарховна. -- Правда, Ириша?
-- Ах, да!
-- Прежде всего, -- говорит Шмелев, -- вам обеим надо на Неву посмотреть: такой красавицы-реки на всем Западе не найти; да и такого чудного памятника, как Петра Великого на Сенатской площади. Отсюда рукой подать. Не пойти ли сейчас, а?
-- Вы, молодежь, ступайте, -- говорит Аристарх Петрович, -- а мы, старики, уж как-нибудь в другой раз.
И пошли мы четверо: впереди Шмелевы, а мы с Ири-шей следом. Ни им, молодым супругам, до нас, ни нам до них никакого дела. Идем вдоль по Невскому к Адмиралтейству, оттуда на Сенатскую площадь и к Неве. Чем и как любовались Шмелевы сказать не умею; я одной Пришей любовался. Как есть распустившийся розан.
-- Как вы, Ирина Матвеевна, -- говорю, -- за эти полтора года похорошели!
Она еще ярче зарделась.