-- А вы, -- говорит, -- ужасно подурнели!
Сама же меня в моей парадной офицерской форме такими искристыми глазками оглядывает, что с уст моих невольно срывается:
-- Милая ты моя, ненаглядная! А она:
-- Ч-ш-ш! Что ты! Что ты!
-- Да чего уж скрывать-то? Мы можем хоть сейчас повенчаться: средства достаточные...
-- Какие средства? Офицерское жалованье, верно, очень маленькое.
-- Зато у тебя порядочный капиталец.
-- У меня? Откуда? За мной из дому ничего не дадут.
-- И не надо, потому что те заветные золотые, что ты дала мне на дорогу, "на черный день", принесли за полтора года недурные проценты: ни много, ни мало, 24 тысячи.
-- Копеек?