-- Но у меня, -- говорю, -- к вам, Денис Васильич, из главного штаба еще частная записка.
Насупился.
-- Частная? Что значит "частная"?
-- А так, яко бы негласный совет по поводу ваших отношений к барону Винценгероде...
-- Давай сюда!
Выхватил у меня из рук, стал читать.
-- Черт знает, что такое! -- воскликнул и -- раз, два -- записку в клочки.
Я с перепугу бросился подбирать с полу: а он:
-- Оставь! Частный совет, так и частный привет. Есть у меня, слава Богу, и свой прямой начальник, генерал Ланской, отстоит он меня; а тут нашлись еще непрошеные советчики штабные... Дался им этот Винценгероде! Дослужился ведь в своем Гессен-Касселе до майора; ну, и сидел бы у себя, в немечине, на насиженном месте. Ан нет, к нам, в русскую армию, напросился. Получил полковника и убрался подобру-здорову: к врагам нашим, австрийцам, перекочевал. Да и там, знать, не ко двору пришелся: снова к нам, в матушку Россию, и ведь с генеральским уже чином. После Аустерлица вторично к австрийцам перебрался. А в прошлом году в третий раз к нам, да еще чином выше -- генерал-лейтенантом. От австрийцев одному только и научился: "Иммер лянгсам форан! Иммер лянгсам форан!" -- "потихонечку да полегонечку", а то и раком вспять... И такой-то горе-богатырь нашим авангардом командует! Эх-эх! Ну, да мы с Орловым свою линию ведем...
И вправду ведь, час спустя "своя линия" у них обозначилась: Орлов со своей партией идет обходом к Эльбе и, перейдя оную, с того берега к Дрездену подступит, а Давыдов -- прямым путем. Ротмистр Чеченский с 150-ю казаками ныне же к самому Дрездену выступает для рекогносцировки, а мы завтра на рассвете.