В Дрезденском форшкадте, марта 8. Вот так денек! Еще на походе ранним утром со стороны Дрездена до нас гул донесся как бы от орудийного залпа, и опять все стихло.
-- Знать, что-нибудь да взорвало, -- говорит Давыдов. -- Но кто взорвал: неприятель или наши?
В ближайшей деревне у немцев узнали, что французы еще накануне госпитали свои и военные запасы с правого берега Эльбы на левый в Старый город перевели, а саперы их под мостом, как кроты, рылись.
-- Вот и взорвали мост порохом, разбойники! -- вздыхают немцы. -- А ведь мост-то какой капитальный был: на каменных сводах!
-- Эге-ге! -- говорит Денис Васильевич. -- Так Новый-то город, что на нашем берегу, они уже покинули... Аль попытаться?.. Ведь Дрезден -- вторая после Берлина столица немецкая. Однако без благословения Панского не обойтись; а он благословит: моя слава -- и его слава.
И к генералу Ланскому в Бауцен курьер полетел. С нетерпением с часа на час ожидаем его возвращения. И вот он назад летит. Офицеры, да и я с ними, окружили Давыдова; а он прочитал ответ и говорит:
-- Слушайте, господа: "Разрешаю вам попытку на Дрезден. Ступайте с Богом".
-- Ура! -- в один голос все мы гаркнули.
Тут скачет и казак от ротмистра Чеченского с рапортом, что у ворот Дрездена его перекрестный огонь встретил из палисадов. Как-де быть?
Денис Васильевич в ответ: