Предположение помпейца было чересчур дико; хозяин с состраданием усмехнулся.
-- Нет, -- отвечал он, -- очки служат мне для лучшего зрения. Без них я не вижу и на расстоянии пяти шагов.
-- Ах, бедный!
-- Ты совершенно напрасно обо мне сожалеешь: я горжусь слабостью своего зрения!
-- Я тебя не понимаю.
-- А между тем нет ничего проще. Я испортил свои глаза научными занятиями. Стало быть, слабость зрения у меня прямое последствие и самое наглядное доказательство моего умственного развития.
-- Гм... -- промычал Марк-Июний, не совсем как будто убежденный. -- После этого ты, пожалуй, станешь гордиться и своей лысиной, потому что и она произошла от тех же научных занятий?
-- А еще бы! -- подхватил профессор и самодовольно провел рукою по своему обнаженному, как ладонь, черепу. -- Лысина для нашего брата, ученого, -- первое украшение.
Марк-Июний прикусил губы, чтобы не фыркнуть.
-- Так как человечество постоянно развивается, -- возможно серьезно сказал он, -- то можно надеяться, что со временем все -- и мужчины, и женщины, и старцы, и дети, -- будут щеголять лысинами?