-- Несомненно. Раз настанет такой период, когда положительно ни у кого не останется волоска на голове. Это будет апогей, венец человеческого развития...
-- И человеческой красоты! -- расхохотался помпеец. -- Из этого я могу, кажется, заключить, что и копь, разбитый на все четыре ноги, с исполосованной спиной от ударов бича, ценится у вас дороже молодого коня с здоровыми ногами, с здоровой шкурой?
Ученый наш замялся.
-- То конь, а мы люди...
-- Да в отношении порчи, чем же мы отличаемся от коня? Твоя умственная работа -- та же езда, тот же бич, от которых тело твое приходить все в большую негодность. Чем же тут гордиться? А что до пользы очков, то не будь ты так развить, ты не испортил бы себе глаз; а не испортив глаз, ты не нуждался бы в очках. Стало быть, не будь вашей цивилизации, не было бы и надобности в очках.
"Ого-го, -- сказал сам себе Скарамуцциа, -- да с этим молодчиком надо говорить с оглядкой: того гляди, что подденет!"
И чтобы вдохновиться к новому возражению, он зажег себе сигару.
-- А этот черный корешок -- тоже "плод цивилизации"? -- продолжал допытываться помпеец.
-- Как же.
-- И тебе доставляет некоторое удовольствие вдыхать его горький дым?