Из городского сада они свернули к заливу и берегом вскоре выбрались на набережную Санта-Лючиа. Здесь были частью разложены на прилавках, частью навалены целыми грудами просто наземь "морские фрукты" -- frutti di mare, т. е. такие же подводные обитатели Неаполитанского залива, каких они только-что видели в аквариуме.
-- А вот и мой поставщик, -- сказал Баланцони, хлопая приятельски по плечу довольно неопрятного на вид-старика-торговца. -- Ну-ка, старичина, покажи, что ты для нас припас.
Торговец взял со стола кривой ножик, обтер его о свой грязный фартук и разрезал пополам пару лимонов, после чего принялся вскрывать одну за другой раковины и выковыривать оттуда устриц, -- что делал (надо отдать ему справедливость) очень умело.
-- Что же ты? Прошу! -- пригласил Баланцони Марка-Июния, а сам, выжав кусок лимона над одной устрицей, с наслаждением препроводил ее в рот.
Нечистоплотность торговца отбила, казалось, у помпейца аппетит. Не желая, однако, обидеть своего нового знакомца-писателя, он проглотил одну устрицу, потом не спеша еще одну, и обтер себе губы.
-- Только-то? -- удивился Баланцони, который справился уже с целой дюжиной. -- Сделай милость, не стесняйся.
-- Благодарствую, -- отказался Марк-Июний. -- Боюсь испортить себе аппетит к обеду.
-- А что, ведь, signore direttore, в самом деле, зададим-ка ему лукулловский обед в лучшем вашем ресторане Стараче в галерее Умберто. А? Пускай-ка сравнить с древними пиршествами.
-- Пожалуй... -- проворчал с полным ртом Скарамуцциа, исправно уплетавший также свою долю устриц. -- Вы поезжайте сейчас заказывать обед, а мы отправимся своим путем.
-- Это куда?