В ожидании Баланцони навел разговор на великое значение печати.
-- А сам ты, скажи, в каком роде пишешь? -- спросил Марк-Июний. -- В идиллическом или сатирическом?
-- Как тебе сказать?.. -- замялся репортер. -- Скорее в сатирическом: я описываю жизнь изо дня в день, как она есть. Я, так сказать, -- муравей печати.
-- Прости, но я тебя не совсем понимаю.
-- Современная печать, видишь ли, или попросту газеты (потому что газеты поглотили теперь весь интерес общества) -- это муравейник, где каждый из нас, муравьев, собирает для своих ближних соломинки и зернышки -- мельчайшие новости дня со всего света и этими новостями связывает, можно сказать, все человечество в одну родственную семью.
Говорилось все это с пафосом, чтобы сразу внушить помпейцу должное уважение к "муравьям печати"; но расчёт пока не оправдался.
-- В чем же могут заключаться ваши мировые новости? -- сдержанно спросил его наивный слушатель.
-- Прежде всего, разумеется, в международных вопросах, вопросах войны и мира.
-- Так войны бывают еще и до сих пор, несмотря на всю вашу цивилизацию?
-- Чаще и истребительнее, чем когда-либо прежде. Не проходит месяца, чтобы не изобрели нового снаряда, нового средства к истреблению людей массами. А мы, застрельщики цивилизации, -- продолжал он, с самосознанием указывая на висевший у него на часовой цепочке карандаш-пистолетик, -- мы вот этим мелким, но метким оружием разносим славу изобретателей по всему свету.