Баланцони провел нашего помпейца прямо в залы средневековой итальянской школы живописи. Однако, эти произведения знаменитейших мастеров не производили, по-видимому, на Марка-Июния никакого впечатления. Довольно рассеянно слушал он и объяснения "доктора изящных искусств" о том, что каждую из этих знаменитостей можно легко признать по некоторым отличительным признакам: Рафаэля -- по неземному, загадочно-мечтательному выражению его мадонн, Микеланджело -- по мясистым фигурам, Тициана -- по рыжеволосым красавицам, и т. д.
-- Да что же ты сам-то ни слова не скажешь? -- спросил наконец Баланцони. -- Неужели эти картины, по-твоему, не хороши?
-- Хороши... -- как-то нерешительно отвечал помпеец.
-- Ты не договариваешь?
-- Да глаз мой, должно быть, к ним еще не пригляделся. Ко всему новому надо сперва привыкнуть. Ведь все они написаны кажется, просто на холсте?
-- Понятно.
-- Для меня это вовсе не так уже понятно. В мое время картины писались прямо на стене фресками...
-- Что и естественнее, и прочнее! -- подхватил Скарамуцциа, обрадовавшийся, что речь перешла снова на излюбленный им древности. -- Не хочешь ли, мой друг, сейчас сравнить?
-- Сейчас?
-- Ну да, стоит только пройти в помпейский отдел.