-- Лютеция!... это -- её вилла.
С видимым колебанием переступил он заветный порог. Но и здесь был тот же вид разрушения, запустения: от мраморной цистерны для дождевой воды посреди атриума [ атриум -- крытый портик для семьи и гостей ] осталась только впадина в полу; вместо стенной живописи кругом виднелись одни шероховатые вырезки на стенах; а сакрариума и ларариума [ сакрариум -- каплица с домашними богами, пенатами, ларариум -- киот с изображениями домашних богов, ларов ] не было и следа.
Путники наши перешли в перестиль [ перестиль -- окруженный колоннадой внутренний дворик ]. О былой красе, былой уютности его свидетельствовали только расцветавшие кругом дикий жасмин и шиповник.
-- Тут был целый цветник, -- с глубокою грустью заговорил Марк-Июний. -- Между колоннами этими стояли цветочные корзины с фиалками, нарциссами, шафраном. По всей крыше кругом вились плющ и розы. Посредине же, вся в цветах, стояла богиня красоты... Эта дверь вела прямо в лавровую рощу, откуда слышались журчание фонтана, рокот соловья... И все это пропало безвозвратно!
-- Ну, полно, пойдем, -- прервал профессор, -- о невозвратном что вспоминать! Все равно, не воротишь. Я покажу тебе сейчас прелюбопытную надпись.
Выйдя на улицу, он подвел ученика к высокой каменной ограде, на которой красовалась аршинная надпись: обыватели Помпеи приглашались в амфитеатр на звериную травлю. Но нервы Марка-Июния были уже так чувствительно настроены, что, прочитав надпись, он прослезился.
-- Ведь вот! -- сказал он, -- точно это было только вчера... Скарамуцциа его уже не слышал: в нескольких шагах от себя он заметил такое самоуправство, что поспешно направил туда шаги и крикнул по-английски:
-- Сэр! что вы позволяете себе?
