-- Well (хорошо), -- сказал он и обратился опять к профессору: -- Вот дочь моя интересуется узнать: молодой этот человек -- не тот ли самый помпеец которого вам, господин профессор, удалось отрыть и воскресить?
-- Тот самый.
Гордый член английского парламента милостиво протянул Марку-Июнию два пальца и произнес довольно правильно по-латыни:
-- Позволь познакомиться: я -- такой же, как и ты, патриций, только из "туманного Альбиона"; а это -- дочь моя...
Помпеец молчаливо ей поклонился.
-- Дело вот в чем, -- продолжал её отец, -- ты знаешь, вероятно, что такое альбомы? Сама по себе мысль недурная -- собирать на память в одну книжку предметы, напоминающие дорогих или интересных нам людей. Сперва была мода на письменные альбомы; потом их вытеснили фотографические. Но и те теперь опошлились: нет прислуги, у которой не имелось бы такого альбома! Дочь моя придумала новый род альбомов: все знакомые должны уделять ей по локону волос, и каждый локон, разумеется, снабжается соответственною надписью. До сих пор никто ей не отказывал: всякому лестно попасть в её альбом, если не в собственной персоне, то в частице своей персоны. Надеюсь, что и ты не откажешь ей в такой мелочи?
Марк-Июний не сумел по достоинству оценить лестности сделанного ему предложения.
-- Дочь твоя желает надсмеяться надо мною? -- про молвил он, окидывая барышню огненно-сумрачным взглядом.
-- Спроси его, не было ли у него невесты? -- шепнула она отцу, и тот перевел помпейцу её вопрос.
-- Может быть, и была... -- был ответ.