-- Да не гляди же на нее так, неприлично! -- шепнул Марку-Июнию профессор.
-- Но ведь это же совсем Лютеция, -- пробормотал тот, сам смутившись.
Скарамуцциа счел долгом оправдать своего ученика перед Честерчизами, родителем и дочерью, поразительным сходством последней с покойной невестой помпейца. Причина была столь уважительна, что не вызвала возражений. Красавица-мисс снизошла даже чуть-чуть улыбнуться, а потом, когда ей подали чашку шоколаду, она пила его маленькими глоточками, не поднимая глаз, но в то же время, видимо, прислушиваясь к разговору отца с Марком-Июнием, как бы желая уловить смысл непонятных ей латинских фраз.
Тут за окном застучали колеса и лошадиные подковы.
-- Вот и наши экипажи, -- объявил один из туристов, выглянувший в окошко, и все разом поднялись с мест.
-- Да вы куда отсюда? -- спросил, встрепенувшись, Марк-Июний. -- В Неаполь же есть железная дорога?
-- Нет, мы на Везувий, -- отвечал лорд Честерчиз. -- До Торре-Аннунциаты мы едем в колясках, а оттуда уже верхом.
-- Учитель! -- обратился помпеец к профессору. -- Поедем и мы тоже с ними!
Глаза его горели таким лихорадочным огнем, что Скарамуцциа покачал головой.
-- Уж если подниматься на Везувий, -- сказал он, -- то по зубчатке от Резины, куда можно проехать прямо по железной дороге.