-- А вот подите, потолкуйте с моей упрямицей! -- отозвался лорд Честерчиз. -- Забила себе в голову ехать туда верхом, во что бы то ни стало...
-- А вы, профессор, тоже на Везувий? -- вмешалась упрямица.
-- Не столько я... -- замялся Скарамуцциа.
-- Сколько ваш ученик?
-- Н-да... А где он, там и я.
-- Так что же, милый папа? У нас в коляске есть как раз еще два места...
И вот, они оба, учитель и ученик, сидят уже в коляске Честерчизов: профессор -- против отца, а помпеец -- против дочери. Хорошо еще, что она закрылась снова своей густой вуалью, из-за которой едва-едва светятся глаза. Но пылкое воображение молодого человека дополняло недостающее, и он готов был верить, что перед ним -- его настоящая Лютеция...
Сама мисс Честерчиз, казалось, не обращала уже на него ни малейшего внимания. Когда они въехали в маленький городок Торре-Аннунциата, она, в свою черепаховую лорнетку все время поглядывала по сторонам, чтобы не пропустить ничего замечательного.
-- Мистер Скарамуцциа! Посмотрите, что это такое? -- спросила она, указывая лорнеткой на какие-то желтые тесемки, целыми рядами развешанные на длинных шестах перед одним домом.