-- Не то что подчиняемся, батюшка, а готовы принять оные, -- отвечал опять старший казак, с ударением на словах "подчиняемся" и "готовы". -- Буде великий государь московский Алексей Михайлович отдаст нам все наши вины и беспрепятственно отпустит нас на Дон с нашими пожитками, то мы не станем уже ему напредки противлении чинить, рады великому государю служить и головами своими платить, где он нам укажет. Взятые нами с бою пушки возвращаем без спору...
-- И все прочее забранное тоже?
-- Что можно -- возвратим. Служилых людей, буде сами пожелают, равномерно отпустим, силой держать не станем. Что же до стругов и струговых снастей, то как доплывем вверх до Царицына, где на Дон нам сухим путем переволакиваться, то и их тоже отдадим.
-- Хорошо, будь так. А как же насчет того купеческого сына Сехамбета, что взят вами?
-- Насчет купеческого сына у нас еще не слажено: сидит он у нас в откупе в пяти тысячах рублях.
-- Но сказано же вам, что и он должен быть отпущен!
-- Будет отпущен беспременно, как только внесут за него выкуп.
-- Да кому же внести-то? Родителя его вы кругом уже обобрали.
-- Кто внесет: сам ли его родитель, приказная ли палата, -- для нас все едино.
Младший воевода наклонился к старшему и стал ему настоятельно говорить что-то на ухо.