-- Отчего не принять? Примем, -- отвечали в один голос казаки.
-- Не найдется ль у тебя, господин капитан, евангелия?
Евангелия на церковно-славянском языке у голландцев, разумеется, не нашлось. Но таковое оказалось у Илюши, который унаследовал его от покойной матери и взял с собой на дорогу.
По приводе обоих казаков к присяге Прозоровский, как бы в подкрепление словесного договора, попросил капитана Бутлера дать залп из пушек, чем казаки остались, видимо, очень довольны, а еще более, быть может, доброй чарой романеи, которую Бутлер поднес каждому из них уже от себя.
Похвалив "знатное винцо" и пожелав капитану доброго здоровья, уполномоченные откланялись.
-- Дай Бог, чтоб и с атаманом их сошло у нас все так же гладко! -- заметил Прозоровский, глядя вслед удаляющемуся казачьему стругу.
-- "Дай Бог" -- хорошо, а "слава Богу" -- лучше, -- отозвался раздумчиво Львов. -- Атаман их -- травленая лиса! Чтобы из Москвы не подвергнуться нам опять нареканию, что властью своей небрежем, надлежало бы ныне же пресечь им пути к новым злоумышлениям.
-- Так что же ты, князь Семен, делать ладишь?
-- Да обложить их немешкатно у Четырех Бугров.
-- Гм... -- промычал Прозоровский и втянул в себя оттопырившуюся нижнюю губу.