-- А что же ты сам против сего имеешь? Старик махнул рукой.
-- Я немотствую! Войско и суда ведь в твоем ведении, так и верши в свою голову.
-- Ах Ты, Господи! -- послышался тут около них глубокий вздох.
Оба обернулись: вздыхал, оказалось, стоявший тут же Илюша.
-- Ты-то о чем? -- спросил его Прозоровский и, подняв рукой его подбородок, заглянул ему в глаза с отеческой улыбкой. -- Вот погоди, как господин капитан сойдет на берег, так возьмет тебя, может, с собой.
-- Да я теперь не об том... -- прошептал Илюша.
-- О чем же?
-- Коли казаков обложат на их острове, так когда-то еще я узнаю про моего брата!
-- Долго это теперь не протянется, -- заметил Львов. -- Сила солому ломит.
-- Ну, Разин-то не солома, -- возразил Прозоровский, -- но все же, я чай, вонмит гласу рассудка и принесет свой бунчук к нам в приказную избу. Тогда я, дружок, допрошу его, пожалуй, и насчет твоего братца-шалопута.