-- Не мог загодя оповестить! -- проворчал воевода, который из всех благ жизни на старости лет ценил лишь одно -- хорошо покушать. -- Сбегай-ка, братец, в приказную палату, чтобы дьяк и повытчики [Дьяк -- письмоводитель, правитель канцелярии; повытчик -- столоначальник.], да и писцы все были на своих местах.
Приказная палата находилась по соседству от воеводского двора. Поэтому дневальный через несколько минут уже вернулся обратно.
-- Что там еще? -- с неудовольствием обернулся к нему Прозоровский, принявшийся едва за второе блюдо.
-- Смею доложить, осударь воевода: в приказной-то палате, опричь сторожа, хоть шаром покати -- ни дьяка, ни повытчиков, ни писаришек.
-- Да что же это такое, Господи Ты Боже мой! Ведь сказано же дьяку, что с часу на час ожидается казацкий атаман?
С трудом сдерживаемая усмешка заиграла на губах дневального.
-- Сказано-то сказано...
-- Ну?
-- Да ведь дьяк-то того... с вечера еще, слышь, мертвую запил.
-- Вот наказанье Божие! Доколе не отрезвится, от него путного не жди. Ну, а повытчики-то как отлучиться посмели?