-- Старшего повытчика твоя милость сам ведь еще позавчера погостить к родным отпустил.
-- Гм... я сам... Так ли?
-- Так, осударь воевода: сторож сейчас только мне сказывал.
-- Да отпущен-то он мной на много ли дней?
-- На одни сутки.
-- На одни, не более? А ушел, говоришь ты, уже позавчера?
-- Позавчера, осударь.
-- Так отчего его, непутящего, о сю пору еще нету на месте! -- возмутился добряк-воевода и хватил даже кулаком по столу.
Гнев его, однако, был подчиненным, должно быть, не оченьтто страшен, потому что дневальный как ни в чем не бывало опять ухмыльнулся:
-- У родных, знать, на погулянках той же хворью, что и дьяк, захворал.