-- Буду, буду. Ни покушать толком, ни вздремнуть потом не дадут ведь, греховодники! Ох, времена, времена! Подавать третье! -- приказал он прислуживающему слуге, а затем пробормотал не то про себя, не то обращаясь к Илюше: -- Уж это мне крапивное отродье! Хоть бы один-то из них остался...
-- Не погневись, князь, за смелость, -- заговорил тут Илюша. -- Но ведь у тебя с князем Семеном Иванычем все, я чай, уже обсужено и порешено, что писать-то?
-- И вестимо.
-- Так вся задача, стало быть, только в том, чтобы решенное с ваших слов написать?
-- "Только"! Да что ты, глупыш, думаешь: нас с князем Семеном родители в писцы тоже готовили?
-- Прости, князь, по простоте сказалось, -- еще раз извинился Илюша. -- Спрашивал я затем, что могу, пожалуй, тебе послужить в сем деле.
Прозоровский расширенными от изумления глазами оглядел мальчика.
-- Да ты сам разве грамотный?
-- Грамотный и письму тоже изрядно обучен.
-- Как ворона лапами, поди, по бумаге пером мыслете выводишь?