"И от этого-то человека мне потребовать, чтобы он доброй волей выдал мне Юрия? Да мне с ним и слова одного не вымолвить!"
Обменявшись с воеводами обычными приветствиями, Разин, в знак своего подчинения законным представителям царской власти, с той же, однако, непринужденной самонадеянностью сложил к их ногам на ступени крыльца свою булаву, а затем отдал приказание сложить туда же и казацкие знамена, подкатить к крыльцу пушки; в заключение же поднес каждому из воевод с поклоном "поминки" из дорогих персидских тканей.
Милостиво приняв это "добровольное" приношение, воеводы стали пересчитывать пушки.
-- Что-то их маловато, -- заметил вполголоса Львов.
-- Сколько их тут, атаман? -- отнесся Прозоровский вслух к Разину.
-- Пять медных, как изволишь видеть, и шестнадцать железных, -- был ответ.
-- Но забрано их тобой на Волге да на Яике ведь куда больше?
-- Больше, точно. Двадцать пушечек мы покудова на всяк случай оставили себе.
-- Да как же так?
-- А так, что от Царицына до нашего донского городка Паншина они могут нам самим еще пригодиться против татар и иных шатущих людей. Чем же нам от них обороняться?