-- Да! Так твоя милость разумеет тех трех шаховых аргамаков? Ну, великий государь их от шаха еще не соизволил принять, да, почем знать, может, и принять-то не пожелал бы. Мы же взяли их с бою у шаховых людей. Так коли уж подносить их в дар государю, то, может, мы и сами их ему от себя поднесем.
И, как бы считая вопрос исчерпанным, атаман продолжал:
-- А полонянников сдадим мы вам с рук на руки сей же час. Эй, вы, полонянники, подойдите-ка ближе.
Выступило вперед пять человек пленных персиан, четверо -- в воинской форме, а один -- в национальном персидском платье. Указав на последнею, Разин объяснил, что этот вот и есть тот самый купеческий сын Сехамбет, за коего, по словам его родителя, Мухамеда-Кулибека, внесен уже в приказную казну условленный выкуп в пять тысяч рублей.
-- Выкуп, точно, внесен, -- подтвердил Прозоровский. -- Но полону тут всего пять душ. Где же остальные? -- Остальные-то?.. Достались они нам тоже не даром: мало ли и наших братьев легло в шаховой области костьми, мало ли уведено и в неволю! Долг платежом красен. Хотят родные их выкупить -- пускай выкупают.
-- Что скажешь, князь Семен?
-- Да что же, погодим: может, и выкупят, -- отвечал младший воевода. -- А вот иное дело -- служилые люди. Их к тебе, атаман, пристало также изрядное толико.
-- А разве кто из них жалился вам на меня? -- спросил в ответ Разин.
-- Жалоб-то от них не поступало...
-- Так о чем же разговор? Пристали они к нам по своей же охоте. Хотят опять уйти -- пускай уходят, мы их не держим. Да сумнительно, чтобы кто от вольной волюшки в кабалу назад пошел!