-- И сам ты тоже убивал людей!
-- Нет, у меня духу на то не хватило...
-- И славу Богу! Ты, Юрий, точно стыдишься своей доброты.
-- Не доброты, а малодушия: то были ведь все же нехристи.
-- Нехристи, но не враги: они тебе ничего дурного не причинили.
-- Вот оттого-то у меня и рука на них не поднялась... А казаки меня потом высмеивали... И сам атаман объявил мне, что в казаки я не гожусь...
-- А я гожусь! -- раздалось тут задорно около двух братьев.
-- Ах, это ты, Кирюшка? -- сказал Илюша и приятельски поздоровался с подошедшим к ним товарищем их детских игр.
-- А я гожусь! -- повторил Кирюшка. -- Я все их свычаи и обычаи уже вызнал и не дам тоже маху. За мою храбрость мне и от дувана их тогда малая толика перепала.
-- И не за что! -- с нескрываемым презрением заметил Юрий.