-- Мне за тебя страшно, Юрий: ты и их-то, и самого себя погубишь!
-- Ну, значит, туда и дорога...
-- Что? Что ты сказал?
-- Туда и дорога! -- с каким-то ожесточением повторил пылкий юноша, и в глазах его загорелся огонь безумной решимости.
-- Ну, Юрий, знаешь ли, это у тебя в самом деле уже не простая жалость: княжна заворожила тебя...
-- Ну, заворожила! Пусть так! -- вырвалось тут у Юрия невольное признание. -- Сердце у меня тоже не каменное! Ты, Илюша, слишком молод и понять этого еще не можешь.
-- Одно-то я все же понимаю, что чужая девушка тебе дороже родного отца.
-- Не говори этого, не говори! Для батюшки я готов хоть сейчас жизнь отдать; но княжна с отчаянья, того и гляди, сотворит что над собой, и я буду за то в ответе. Обещавшись раз, я не могу ее уже обмануть, не могу!
-- Ты, Юрий, ей-богу, теперь точно бесноватый. Ведь ты с нею и слова еще не перемолвил? Она не понимает ведь по-русски?
-- Понимать-то понимает. Нянькой у нее была полонянка из казачек... Но что это там, слышишь? Точно она плачет?