Терпение непреклонного казацкого атамана истощилось.
-- У баб, что у пьяных, слезы дешевы, -- пробурчал он, и глаза его злобно засверкали. -- Эй, молодцы! Уведите-ка княжну в ее покойчик.
Два молодых дюжих казака, прислуживавших за столом, бросились исполнить приказание атамана; один обхватил полонянку вкруг стана, а другой стал насильно отцеплять ее руки от шеи княжича.
-- Ну, ну, ну, не Замайте мне ее! -- напустился на них Разин.
Внезапно в руке Гурдаферид блеснул кинжал. Выхватила она его, как оказалось, из-за пояса одного из казаков и нанесла бы ему, без сомнения, опасную рану, не схватись он одной рукой за лезвие кинжала. Другой рукой в то же время он схватил руку девушки, державшую рукоятку кинжала, и сжал в кулаке своем с такою силой, что пальцы у нее хрустнули и бедняжка вскрикнула от боли. Тем не менее рукоятку она все еще не выпускала и, извиваясь всем своим гибким стройным телом, силилась высвободить лезвие из казацкого кулака. Как назло тут, однако, кисейная фата, прикрывавшая нижнюю половину ее лица, распахнулась, и казак увидел вдруг все лицо красавицы-персианки. Увидел -- и остолбенел, не мог отвести уже глаз. Воспользуйся Гурдаферид этим моментом -- и кинжал перешел бы опять в ее власть. Но первым делом ей надо было запахнуться опять фатой от нескромных мужских взоров, -- и кинжал остался в руке владельца.
Засунув кинжал обратно за пояс, казак осмотрел свою израненную ладонь.
-- Ишь, разбойница-девка! Как кошка царапается.
-- Сам виноват, -- заметил ему Разин. -- Кровью своей, смотри, чадру ей не запачкай!
Что до молодого княжича, то, будучи сам безоружен, он не делал и попытки прийти на помощь сестре. С сжатыми губами, хмурый и бледный, он проводил ее только глазами, пока она со своими двумя провожатыми не скрылась за углом рубки, чтобы быть водворенной в своем покойчике. Когда теперь Прозоровский предложил ему перейти с ним на его, воеводский, баркас, юноша, не прекословя, последовал за ним, бросив, однако, мимоходом взгляд непримиримой ненависти на неумолимого казацкого атамана.
А Илюша все еще не мог решиться уйти от брата и спросил его шепотом: