-- Ишь ты! Голова кругом пошла, дух захватило...
Но, взявшись при этом рукой за горло, он не нащупал там шнурка, на котором у него висела заветная ладанка.
-- Оборвался никак шнурок... -- пробормотал он. -- Да нет, шнурок-то был крепкий. Верно украли...
И он взглянул на Кирюшку. У того с перепуга "поджилки" затряслись. По пословице "на воре и шапка горит", он еще до прямого обвинения стал оправдываться:
-- Это не я, дяденька, вот те Христос, не я... "Дяденька" сгреб его за вихор и залез ему другой рукой за пазуху.
-- А это что? -- спросил он, вытаскивая оттуда ладанку вместе с нательным крестом. -- Ах ты, вор-грабитель!
И он поднял воришку за вихор на воздух и дал ему такого шлепка, что тот взвыл, а Юрий счел нужным вступиться:
-- Да ты его еще изуродуешь...
-- Урода не изуродуешь. Христа ведь еще в свидетели призывает, христопродавец окаянный!
В это время подбежал Илюша. При виде Федьки Курмышского он опешил.