Молодая персиняка, перед покойчиком которой происходил этот разговор, слышала его, должно быть, потому что дверь ее приотворилась, и наружу просунулась рука с полным кувшинчиком воды.
-- Спасибо, княжна! -- поблагодарил Юрий. -- Не найдется ль у тебя и полотенца?
Та же рука подала ему вышитое полотенце. Приняв его, Юрий велел Кирюшке держать голову казака, а сам стал сначала обмывать ему рану, а потом перевязывать.
Казак испустил глубокий вздох и открыл глаза.
-- Ты ль это, боярчонок? -- спросил он, вглядываясь затуманенным взором в черты склонившегося над ним юноши.
-- А ты ведь Федька Курмышский? -- спросил в ответ Юрий.
-- Федька Курмышский, так точно. Спасибо, родной. Недаром Шмель хвалил твою легкую руку. Вот кабы еще глоточек доброго винца...
Снова из дверцы княжны та же рука протянула Юрию серебряную фляжку. Юрий приставил фляжку к губам казака. Тот сделал здоровый глоток и чмокнул.
-- Ай да винцо: подлинно княженецкое! Силы сразу словно вдвое прибавилось.
Приподнявшись на ноги, он вынужден был, однако, прислониться плечом к рубке.