-- Бог тебя простит! -- отвечал растроганный отец и, приподняв за подбородок голову сына, с небывалою нежностью заглянул ему в лицо: -- Да дай же поглядеть на себя... Сокол ты мой ясный!
-- Дело сладилось; не мнил я, признаться, что все сойдет так гладко, -- вполголоса заметил Богдан Карлыч Пыхачу.
-- Как по маслу! -- отвечал тот, потирая от удовольствия руки. -- От сего дня я готов опять колесом ходить. А теперича первым делом спроворить бы нам "упитанного тельца". Постись духом, а не брюхом.
Как с его господином, и с ним совершилось вдруг полное превращение. Ликование его, однако, было преждевременно. Оживленные радостью черты Ильи Юрьевича вдруг омрачились.
-- Постой-ка, сынок, -- строго промолвил он. -- Что сталось, скажи, с тем злодеем Осипом Шмелем?
Юрий изменился весь в лице и отвел в сторону глаза.
-- С Осипом Шмелем?.. -- повторил он и запнулся.
-- Да, что с ним?
-- Ничего... Он все еще там...
-- Где там? На Волге?