-- Да ведь истинной-то причины мы ему не сказали, -- отозвался Пыхач. -- Подпустили мы ему всяких турусов на колесах, что как же, мол, великовозрастному боярскому сыну не побывать раз в столице нашей всероссийской, где церквей сорок сороков, а диковин непочатый край. Ну, сдался, только строго-настрого мне наказал наблюсти, чтобы никому из придворных чинов ты на глаза не попадался: подалей, мол, от греха.
-- Кабы он знал да ведал, что я лажу попасть во дворец к самому государю!
-- И в темницу к самому Стеньке Разину! -- добавил Пыхач.
-- Да верно ли еще, Спиридоныч, что Разин схвачен и что везут его в Москву?
-- Сказывали мне в нашем разбойном приказе за верное. Да пора этому извергу рода человеческого и честь знать. Погулял вволю, напился, как пиявица, человеческой крови. А как надругался он над астраханским воеводой и сынками его!..
-- Над князем Прозоровским? -- подхватил Илюша. -- Господи Боже мой! Князь был со мной всегда так добр... Но как же я про расправу с ним не слышал еще до сих пор ни слова?
-- Не слышал, потому Богдан Карлыч не велел без пути тебя печалить.
-- Нет, Спиридоныч, я хочу теперь все знать, все! Я, слава Богу, уже не маленький мальчик.
-- Что ж, может, и впрямь пора тебе знать: по крайности, как пожалуют кровопийцу всенародне на Лобном месте двумя столбами с перекладиной, так, глядючи, по-человечеству жалеть его уже не станешь.
-- Нет, на казнь его смотреть я не пойду! А как же, скажи, расправился он с бедным Прозоровским?