-- Как же! Мало ли что глупый народ болтает.
-- Ты сам, знать, больно уж умудрен, -- наставительно заметил молчавший до сих пор другой сосед, степенного вида старик, должно быть из старообрядцев. -- На Дону его, слышь, сковали нарочито освященною цепью, а то и не удержать бы его, сына дьявола, вот что!
В это время донесся гул голосов, сквозь который явственно можно было расслышать:
-- Везут его, везут!
Море людское кругом заколыхалось; но нашим трем всадникам с высоты седла было все видно поверх толпы, как на ладони.
Во главе поезда ехали два пожилых молодцеватых казака.
-- Этот вон, сивоусый, с булавой, будет сам наказ-ный атаман войска донского, Корнило Яковлев, -- объяснил с самодовольствием приказный, -- а другой, помоложе -- выборный от войска, Михайло Самаренин; ими же там, на Дону, он и схвачен...
Но окружающим было не до войскового атамана и ею товарища, не до следовавшего за ними отряда донцов. Взоры всех были жадно устремлены далее -- на везомого в телеге атамана разбойников, наводившего в течение целого ряда лет ужас на пол-России. Собственно говоря, то не была даже телега, а платформа на четырех колесах. Над платформой возвышалась виселица, а под нею стоял преступник, прикованный к виселице цепями за шею, за руки и за ноги. Везли его три лошади гуськом; справа и слева шли по два стрельца с бердышами на плече; а сзади плелся какой-то человек, коротко прицепленный к платформе за шею.
-- Этот вот -- брат Стеньки, Фролка Разин, -- кивнул на него приказный.
-- Ровно теленка ведь на бойню волокут! -- отозвался Тереха. -- Натворил бед -- держи ответ.