-- Да верно ли, батюшка, что его мимо здесь провезут? -- спрашивала своего соседа дородная и белотелая женщина в ярко-пунцовом опашне и в унизанной жемчугом кике -- по всему богатая купчиха.
Сосед ее, судя по ободранным локтям потертого кафтана и по вороху бумаг под мышкой, мелкий приказный, польщенный, видно, обращением к нему такой "барыни", отвечал ей с развязною учтивостью:
-- Здесь, сударыня. У нас в приказе весь маршрут, сиречь путь его, доподлинно расписан.
-- А как везут-то его -- в клетке?
-- Нет-с, на телеге, но не на простой, а на почетной: под виселицей.
-- Царица небесная! Так, стало, он уже и повешен? Приказный снисходительно усмехнулся.
-- Зачем-с. Пристрастный допрос ему и казнь еще впереди.
-- Да виселица-то для чего?
-- Для вящего, значит, устрашения. Телега с виселицей навстречу ему за ваставу выслана. Там с молодца казацкий чекмень приказано сорвать, а самого в рубище облечь и к виселице цепями приковать.
-- Ах, ах! Да ведь он, сказывают, волшебник и ведовством своим всякие оковы с себя снять может.