-- Да про то, как ты опростоволосился с Милославским.
-- А Кондратыч тебе уже наплакался на меня? Да как он, подлый раб и смерд, посмел...
-- Поросенок только на блюде не хрюкает. Да что с него, старой крысы, взыскивать! Ведь он же тебя сызмальства еще птичьей потехе обучил, тобой же в старшие сокольники поставлен, а ты вчерась на царской охоте в Коломенском и его-то, и себя самого твоим лучшим кречетом перед всем миром ославил.
-- Чем ославил? -- вскинулся Илья Юрьевич. -- Салтан мой показал себя прытче всех прочих ловчих птиц. И государь, и все бояре на него просто залюбовались, когда он взмыл этак под самые небеса да камнем вдруг как ринется с вышины на молодого гуся, вместе так и упали к нашим ногам.
-- И Милославский спросил тебя тут, какая цена твоему кречету?
-- Ну да, спросил.
-- А ты что же ему в ответ?
-- Что такой птице цены нету.
-- Эку штуку отмочил! Ах ты, малолетний!
-- Что? Что?