-- А нам-то в Талычевке и невдомек!
-- В наше захолустье когда-то еще весть о том дойдет! И сам я нонеча (Случайным только образом на заутрене от старого знакомца-пономаря о том сведал. Поднялся я к нему на Ивана Великого по старой памяти трезвоном душу отвести, да промеж разговора о том, о сем, он мне про царскую радость и поведай.
-- Да ведь теперича, -- говорю, -- и с боярина моего всемилостивый государь наш опалу, верно, тоже снимет!
-- И вестимо, -- говорит. -- Да чтобы совсем уж верно было, сходить бы тебе, не измешкав, к новому любимцу царскому Матвееву.
-- Какой такой это, -- говорю, -- Матвеев? Знавал я как-то некоего думного дворянина Матвеева Артамона Сергеича.
-- Ну, он самый, -- говорит, -- и есть. Молодая царица Наталья Кирилловна в его же доме воспиталася. А как женился на ней государь, так ее воспитателя он к себе еще боле приблизил. По случаю рождения царевича Петра на сих днях пожаловал Матвеева в окольничие, а через год-другой, того гляди, и в бояре пожалует...
-- Так скорее бы тебе сходить к Матвееву! -- перебил болтуна Илюша. -- А то, может, не лучше ли и мне идти вместе с тобой?
Пыхач подмигнул ему самодовольно-лукаво.
-- И ходить уже незачем!
-- Как незачем?