-- Ты-то что, молокосос? Твоя очередь еще впереди.
-- Знаю, и рад вынесть наказание и за себя, и за него.
-- Заодно уж?
-- Заодно. Для Юрия я на все готов.
-- Ишь ты какой! -- промолвил отец, и по сумрачным чертам его промелькнул как бы солнечный луч. -- Ну, что же, коли так, то покажи спину.
По спине Илюши все-таки пробежали мурашки. Но он крепко стиснул зубы и повернулся спиной, решившись ни пикнуть.
Плетка свистнула снова, но спины мальчика коснулась только слегка, другого удара уже не последовало.
-- Бог тебя простит! -- сказал Илья Юрьевич. -- На вот, поцелуй плетку, чтобы больше тебя не трогала, а потом повесь на место.
Илюша принял плетку, но вместо нее прижал к губам отцовскую руку.
-- Ну, ну, хорошо... -- проворчал боярин, не привыкший к таким нежностям, и провел рукой против шерсти по густой гриве мальчика. -- Пора бы тебе опять постричься... А ты чего ждешь, "будущий боярин"? -- обратился он полустрого-полушутливо к старшему сыну, стоявшему еще тут же в своем сокольничьем наряде. -- Коли быть тебе раз боярином, то сокольником уже не быть. Изволь-ка сейчас переодеться, и впредь сюда ни ногой!