И вошел гонец... Да юнец ли это, полно? На плечах -- самого грубого сукна полинялый воинский кафтан, в руках -- затасканный воинский же колпак с медным репьем на остроконечной тулье, на боку -- сабля не сабля, а несуразный какой-то короткий меч... Да и рожа совсем неподобающая: одутловатая, очевидно, от неумеренного употребления горячительных напитков.
-- Да это простой ярыжка! -- заметил Пыхач и свистнул.
-- Не простой, а разбойного приказа! -- отозвался осиплым голосом обиженный в своем полицейском достоинстве ярыжка, утирая рукавом свой потный лоб.
-- Разбойного приказа? -- переспросил Илья Юрьевич, которого также стало брать уже сомнение относительно миссии гонца. -- И тебе доверили государев указ?
-- А то кому же, коли велено тем указом оповестить всех и каждого, что бежал с пути следования лихой человек...
Разочарование для опального боярина было чересчур сильно. В глазах у него помутилось, он запрокинулся назад и свалился бы, пожалуй, со стула, не подхвати его в объятья Пыхач.
-- Воды! -- крикнул Богдан Карлыч, вскакивая из-за стола. -- А ты, голубчик Илюша, сбегай-ка наверх за моим ланцетом. Ты знаешь ведь, где он? В моем шкапчике...
-- Знаю, знаю.
Но на этот раз обошлось и без кровопускания. От вылитой ему на голову кружки воды и от глотка квасу Илья Юрьевич пришел понемногу опять в себя.
-- Где ж у тебя указ? -- спросил он ярыжку, глубоко переводя дух. Только глухой звук голоса выдавал еще перенесенное им сейчас тяжелое испытание.