Уйти рыбе, впрочем, было довольно трудно: запутавшись в траве, веревка не давала ей ходу. Оборванный кончик веревки плавал еще на воде, и Илюше удалось подхватить его на свое удилище.
-- Я знаю, что сделать! -- сказал он. -- Дай-ка мне, Кирюшка, попытать теперь счастья.
-- Ну да! -- вскинулся тот. -- Ты вот так и справишься!
-- Справлюсь, увидишь. Я уступлю тебе зато мою следующую жерлицу. Хорошо?
-- А на той, может, опять ничего не будет!
-- Ну, голубчик, Кирюшенька...
-- Да что ты, Илюша, с ним еще торгуешься? -- вмешался Юрий. -- Ведь он прогадал уже свою очередь, дал оборваться жерлице...
-- Но она все же еще моя, я ее никому не уступлю! -- уперся Кирюшка.
-- Молчать, холоп!
Это был тот же безапелляционный, повелительный тон, что и у его отца. Кирюшка примолк и злыми глазами следил только за тем, как Илюша с помощью веревки осторожно притянул к себе обвитый ею пучок осоки и принялся выщипывать из пучка травку за травкой. Чтобы облегчить брату задачу, Юрий опустил в воду грузило -- увесистый камень, после чего лодку уже не уносило теченьем. Не прошло пяти минут, как веревка была освобождена от сдерживавших ее трав.