Увы! Второй жерлицей не соблазнился и посредственный окунек; веревка, как была накануне навертана на развиленную палку, так и осталась нетронутой.
-- Вот мне всегда такая незадача! -- чуть не заплакал Илюша. -- Нет, эта жерлица не может идти в счет.
Но тут запротестовал Кирюшка:
-- Как бы не так! Третья жерлица -- моя. Таков уговор.
-- Да, Илюша, -- сказал Юрий, -- уговор лучше денег. Пятая жерлица опять твоя. Потерпи.
Что делать! Надо было покориться, потерпеть.
А вот и третья, Кирюшкина жерлица. Как на первой, веревка размотана и крепко натянута. Кирюшка заликовал, отдал весло Илюше, а сам обеими руками взялся за веревку. В тот же миг ее потянуло под киль лодки. Сидевший за рулем Юрий круто повернул лодку, веревка снова выплыла из-под киля и стала описывать широкие круги. Но при этом она обвилась вокруг пучков осоки, крутилась-крутилась, пока, как говорится, ни тпру, ни ну. Кирюшка крупно забранился.
-- Чем попусту браниться, -- сказал ему Юрий, -- ты подтянулся бы веревкой поближе: может, она и поддастся... Да тише, полегче! Оборвешь.
Осерчавший Кирюшка, как бы назло, дернул веревку, что было мочи, и как предсказал Юрий, так и вышло: веревка оборвалась, а сам Кирюшка упал назад и чуть при этом не опрокинул лодку.
-- Ведь что я тебе говорил, болван? -- напустился на него Юрий. -- Еще всех нас выкупаешь в платьях, а рыбу упустишь.