-- Глухое, говорю тебе, в конце сада, от речки же близехонько, около самого забора.
-- Да через забор как же я с ногой моей перелезу?
-- А у нас там доски подставлены, упрешься на наши плечи -- и перешагнешь.
-- Аль попытаться?..
-- Погоди, это еще не все. Есть у нас в доме лекарь-немчин, лечить великий мастер: больного отца нашего, можно сказать, из мертвых воскресил. Так он вот тебя живо на ноги поставит.
-- Ну, нет, Господь с ним, с этим вашим немчином!
-- И то ведь, Юрий, -- вмешался Илюша. -- Богдан Карлыч наш -- добрейшая душа, но возьмется ли он лечить разбойника, не спросясь сперва у батюшки?
-- Правда... Только вот что, брат Осип, ты не вернешься ведь потом опять к прежним товарищам в шайку?
-- Ой, нет! -- уверил тот. -- Опостылело мне их бесшабашное житье хуже горькой редьки. Пойду я в батраки, в судорабочие -- мне все едино. Работать я сызмальства был лих. Замолю грехи свои...
-- Ах, Юрик, вот было бы славно! -- воскликнул Илюша, вконец обмороченный чистосердечным, по-видимому, раскаяньем разбойника.