-- Но вылечить все же можно?
-- Надеяться, милые мои, всегда должно, все в Божьей воле! Удар с ним уже во второй раз. Теперь вся правая сторона отнялась, отнялся и язык. В таком виде больной может протянуть еще много лет, буде не случится только третьего удара. Телесное сложение у него крепкое.
-- Да неужели и ты ничего не можешь сделать, Богдан Карлыч? -- вскричала Зоенька и, повиснув на руке лекаря, судорожно опять зарыдала.
-- Mein Kind, mein liebes, gutes Kind! Бог делает чудеса, -- старался тот ее утешить. -- Я сам помню у нас в Лобенштейне такой казус: одна больная десять лет с лишним пролежала этак в постели, не могла тронуть ни рукой, ни ногой. Вдруг кричат: "Пожар! Горим!" Как услышала она, так с перепугу вскочила на ноги и бегом на улицу.
-- И совсем выздоровела?
-- Не совсем, но с того самого часа она стала все-таки опять ходить, могла даже вязать чулок.
-- Но не поджигать же нам для батюшки дом...
-- Понятно, нет. Это было бы и грешно, и глупо.
-- Ведь с домом, Зоенька, могли бы сгореть и люди, -- пояснил Илюша. -- Но вот что, Богдан Карлыч, кабы чем-нибудь другим потрясти душу батюшки, не испугом, а большой радостью?
-- О! Радость излечила бы его еще вернее. Да откуда ее взять-то!