И. Крылов
Когда героиня наша входила к Чекмареву, тот в халате, с засученными рукавами сидел за мясничей работой: очищал скальпелем от жира мышечные фибры лежавшей перед ним на столе человеческой руки.
- Quis ibi est [ Кто там? (лат.) ]? - обычным образом вопросил он, не оборачиваясь, при звуке отворяющейся двери.
- Salve, mi amice [ Боже, храни тебя, мой друг (лат.) ], - шутливо отвечала по-латыни же Наденька, бросая мантилью и шляпку на ближний стул и подходя к оператору.
- Липецкая? Как это вас угораздило? Я сейчас только думал о вас. Добро же пожаловать. Я поздоровался бы с вами, да видите - обе грязны.
- Ничего, я не белоручка.
Она крепко пожала ему запачканную в человеческом сале и запекшейся крови руку. Затем придвинула себе против него стул.
- Нельзя ли вам пособить?
- Можно. Вот подержите тут за кисть.
- Я была у Бредневой, - рассказывала Наденька. - Слабоумная! Не надеется даже приготовиться в академию. Мы сделали с нею по одному делу небольшую прогулку, и она просила, чтобы я опять зашла к ней, но я не вытерпела и, отговорившись, что у вас сходка, покатила к вам.