Ялик причалил к спуску. Десятки рук протянулись принять выловленное тело.
- Эвона, какая грузная! Откачивай, братцы, даст Бог, очнется.
Пока откачивали несчастную студентку, Бреднев мчался уже, как окрыленный, к соседнему спуску, откуда доносилось жалобное завывание пса, мелькали огни, раздавались клики:
- Тащи ее, тащи! Ну-ж, поминай как звали! Шабаш. Как есть дерево.
С отчаяньем кинулся юноша к распростертому на камнях трупу сестры - и отшатнулся: он глянул в страшно искаженные черты, в тусклые, стеклянные глаза покойницы.
- Нет, уж тут взятки гладки, - говорили, с соболезнованием кряхтя и отдуваясь, окружающие. - Мертвец мертвецом. Господь да успокой ее грешную душу!
XXI
Эка жизнь с бабой-то хорошей!
Когда я теперича с тобой сам друг, так мне хоть все огнями гори!
А. Островский