- Да как же нам и не веселиться, - сказал Ластов, беря Мари за руку и подводя ее с официальною вежливостью к хозяйке: - Честь имею рекомендовать - нареченная моя. Прошу любить и жаловать.
- Как вы сказали? На старости лет я, знаете, несколько туга на ухо, да насморк проклятый...
- Нет, вы не ослышались, мы помолвлены.
- Может ли быть? Да с коих пор?
- Очень недавно: с четверть часа назад. Сейчас кольца заказали.
- Ну, дай Бог, дай Бог! Желала-то я вам, Лев Ильич, по правде сказать, завсегда нашу же русскую, православную, да богатеющую - из купецкого звания что ли, кровь с молоком, ну, да вон Марья Степановна, голубушка моя, знала околдовать меня: не могу осерчать за ваш выбор.
- Добрая Анна Никитишна! - проговорила растроганная Мари. - Мне самой жалко расстаться с вами.
- Что вы говорите? Вы хотите покинуть меня? Да чем, когда, скажите, не угодила я вам?
- Напротив, Анна Никитишна, - отвечал Ластов, - мы очень довольны вами и никогда не забудем ваших попечений. Но сами знаете: хозяин в дому, что Адам в раю; желательно обзавестись раз и собственным домком.
Слезы навернулись на глазах старушки.