- Не бойтесь, говорите.
- У вас здесь две комнаты?
- Две, или, вернее, полторы: эта да вон спальня, которая вдвое меньше.
- Если вы уже так снисходительны, что хотите оказать помощь бедной девушке, то к чему вам входить еще в лишние расходы? Покуда не сыщется для меня подходящего места, я могла бы пробыть у вас?.. Ластов нетерпеливо повел плечом.
- Да нет, вы не опасайтесь, что я стесню вас! - поспешила она успокоить его. - Вы даже не заметите моего присутствия: я устроюсь в прихожей, спать буду на полу, а при вас и входить сюда не стану. Как же зато будет у вас здесь все чисто, светло - что твое зеркало! Ни пылинки не останется. Понадобится ли вам зачем в лавку, письмо ли снесть - я всегда под рукой, лучше родной матери буду ходить за вами. Ах, г-н Ластов, оставьте меня у себя? Вам же лучше будет!
Учитель угрюмо покачал головою.
- Нет, Мари, вы знаете, что может выйти из такого близкого сожития молодого мужчины и молодой женщины, особенно если они еще неравнодушны друг к другу. Конец всегда один, весьма неутешительный, и именно для вас, женщин.
Девушка сложила с мольбой руки.
- Да чего же вам наконец от меня?.. О, Боже мой! - залилась она вдруг слезами. - Он только представлялся, он ни капельки не любит меня! Куда я денусь, где преклоню свою бедную, одинокую головушку? Нет, вон отсюда, куда-нибудь...
Эксцентричная швейцарка бросилась к выходу, схватила с полу узел и собиралась выбежать опрометью за дверь.