-- Никак, сударь, невозможно-с! -- плакались те в ответ. -- Это царский детеныш... Будущая принцесса и мать чернокожих... Насквозь даже слышно, как дышит голубушка, как бьется...
-- В последний раз говорю вам: пустите! -- грозно объявил Грызун.
-- Ей-ей, не смеем... Мы ведь дядьки ее...
Грызун без дальних разговоров соскочил наземь. Через мгновение все три малютки-дядьки кубарем разлетелись в стороны. Но, увы, и самой принцессе их пришлось плохо. Держались они, видно, за оболочку кокона слишком крепко; тонкая оболочка порвалась, расползлась; заключенная внутри крошка-муравьиха, корчась и извиваясь, выползла наружу.
Грызун бережно поднял, ее с земли и передал с рук на руки тому самому рыжему, что притащил ее в коконе.
-- На вот, неси дальше. Только смотри у меня, не помни!
-- Виноват, полковник, -- вмешался тут Сосун, молча наблюдавший до сих пор за всей сценой. -- Что, скажите, станется с этой бедняжкой?
-- То же, что и с другими, -- отвечал Грызун. -- Мы ее вырастим, а потом...
-- А потом завалите работой?
-- Ну, разумеется.