— Тише, господа, тише, — предостерегал фюрер, — и вниз не заглядывайтесь.
— Отчего не заглядываться?
— Голова закружится, и тогда аминь. Еще летось покончила тут одна француженка.
— Как так? Расскажите.
— Поднималась верхом. До этого места доехала счастливо, но тут — Бог ее знает! — голова ли у нее закружилась или так, со страху — только возьми и дерни за повод; лошадь-то сдуру и тяп в пропасть. Вскрикнула дама, взревело животное, взвилась пыль столбом — и поминай, как звали! А добрый конь был, франков в восемьсот. Индо за живое схватило.
Наденька слушала с притаенным дыханием.
— И хороша была она? — спросил Ластов.
— Я вам говорю: в восемьсот франков…
— Да не лошадь! Француженка.
— Да, красивая и совсем молодая, вот как барышня… Невольные мурашки пробежали по Наденьке.