— Сделайте милость.
— Ступайте за мной.
Она вышла в садик, он последовал за нею. По раннему часу утра там не было еще ни души. Благоухания сотен роз носились в теплом, тихом воздухе. На горизонте сверкала во всей своей прелести снежная Юнгфрау, лишь в некоторых местах обвеянная воздушными утренними облачками.
— Первым делом проститесь с девой гор, которая столько времени безвозмездно услаждала ваши взоры.
Ластов упал на оба колена и воздел руки к небу.
— О, дивная дева, прости великодушно, что я, как от огня, бегу от тебя. Но уже вчера имел я случай тебе докладывать, почему считаю супружество в мои лета глупостью, а останься я еще здесь — чего доброго, не устоял бы, предложил бы тебе руку и сердце.
— Ну, довольно, довольно… — перебила с замешательством Наденька. — Теперь проститесь с интерлакенской почвой, которую бременили в продолжение стольких счастливых дней. Не женируйтесь, почеломкайтесь.
Ластов наклонился к земле и приложился к ней губами, потом отплюнул и вытер рот.
— Брр, какой сухой поцелуй, даже зубы скрипят. Наденька рассмеялась.
— Ну, встаньте, теперь надо вам проститься с садом, с розами…