— Eh sans doute[58]! — смеялась в ответ новая Шехеразада. — Кто из вас mesdames и messieurs, разрешит его?
— Наденька разрешит, — сказала Лиза, — она вечно воображает себя героиней какого-нибудь романа и одно время, когда считала себя Татьяной Пушкина, обзавелась даже гадательной книгой, чуть ли не Мартыном Задекой. Поверите ли: восемь раз перечла "Онегина"!
— Совсем не восемь! — возразила обиженная гимназистка.
— А сколько же?
— Семь.
— Да, это, конечно, меньше. Она у меня олицетворенная поэзия, сама даже оседлывает Пегаса, и еще вчера…
— Ну, что это, Лиза? Какая ты болтушка! Никогда тебе больше не буду показывать!
— Вы с Ластовым, значит, одного поля ягодки, — сказал Змеин. — Он тоже вчера еще прочел мне пьеску, в которой есть и "грезы", и "слезы", и "созвучие сердец".
Наденька встрепенулась.
— Ах, Лев Ильич, прочтите ее нам!