-- Вместе, и хочу просить отпустить тебя со мной чуром (оруженосцем). Полюбился ты мне, Савва, а близкого человека теперь при мне нету...
-- Великое тебе спасибо, княже! И самому мне ничего лучшего не надо. Но угощать войско ты обещал целых три дня; значит в поход с войском тронешься не ранее четвертого, а то и пятого дня. Аграфене же Самойловне оставаться в Сечи не единого дня негоже.
-- Верно... -- должен был опять согласиться Курбский. -- Так как же быть-то?
-- А вот, изволь видеть: кабы мне, примерно, проводить их до места...
Предложил это Коваль таким умоляющим тоном, что Курбский с недоумением взглянул на него. Все лицо молодика пылало огнем.
-- До реки Самары я наверное не собьюсь, -- продолжал он скороговоркой. -- А оттоль до Белагорода язык нас доведет.
Курбский не мог не улыбнуться.
-- И в обиду их никому не дашь?
-- Ни головы, ни живота для них не пожалею! Саблей рубить я, слава Богу, наловчился и из мушкета палить тоже не дурак.
-- А до меня тебе и горя мало?