"Неужели и нам придется спать здесь вместе с ними!" -- не без отвращения подумал Курбский.
Но начальник шайки уже позаботился о "дорогих гостях": по его знаку, один из разбойников полез в какое-то темное отверстие в отдаленном углу пещеры и достал для них оттуда пару звериных шкур.
Хотя Бардадым и начальствовал только временно за отсутствием атамана, но пока подчиненные не выходили у него из повиновения. Когда же тут на столе были разложены оружие пленников и их дорожные вещи (кстати сказать, насквозь промоченные), всякая субординация была забыта: вся хищная орава наперерыв накинулась на то, что кому более приглянулось. Поднялся крик и гам; не обошлось бы, вероятно, и без потасовки, не вступись в дело Яким-Жигуля.
-- Эх вы, каменники-горе! -- перекричал он всех. -- Забыли, знать, стародавний завет наш: делить дуван по совести, по-божески?
-- По совести, по-божески! -- передразнил его Бардадым, который, благодаря своей телесной силе, захватил из "дувана" львиную долю. -- Ноне, брат Жигуля, у каменников нет ни совести, ни Бога.
Против этого, однако, запротестовали хором все остальные каменники и пристали к Жигуле, чтобы тот объяснил им, какой это такой "божеский" дележ.
-- А вот такой, -- отвечал Жигуля, -- простого прохожего, бывало, и пальцем не тронем: что за корысть? "Иди себе, миленький, с Богом!" Убогому же странничку сунем в руку еще алтын денег, положим в котомку краюху хлеба: "Помолись, мол, святым угодникам за нас, грешных!" Зато как подвернется раз толстосум-купчина, с товарами заморскими, либо вельможный пан, так его, голубчика, облупим, как липку! Ежели же поведет себя смирненько, не станет перечить, так и царапинки ему не причиним, не токмо крови не пустим, угостим еще на прощанье, чем Бог послал; только заклятье возьмем перед святой иконой -- держать язык за зубами.
-- А с дуваном-то как же? -- спросил один из слушателей.
-- Погоди, о том сейчас речь пойдет. Добычу, кому бы ни досталась, на общий стол. Все по ряду, по чину. Богу свечку затеплим, вкупе образу помолимся... А у вас тут, поди, ни свечки, ни образа и в помине нет?
Рассказчик окинул пещеру до самых темных углов внимательным взглядом.