-- Боже ты, Боже мой! -- вскричал Гришук. -- Клятва тебя держит?
-- Клятва, да. Знать, такое уж мне предопределение вышло.
-- Но ведь клялся ты разбойнику...
-- А я чем же лучше? Свой своему поневоле брат. О себе же, касатик мой, не полошайся: князь Михайло Андреевич не откажет доставить тебя до места.
-- Но ведь ты знаешь, Яким... коли пойдет в огласку...
-- Знаю, радость моя, все знаю, что ты хочешь сказать. Но я сейчас вот поверил все Даниле...
-- И тайна твоя в груди у меня, что искра в кремне, -- подтвердил запорожец.
-- Но ты, Яким, остаешься здесь на верную смерть...
-- От смерти, миленький мой, не спрячешься, -- отвечал со вздохом дядька. -- А может, Господь еще и помилует: ведь я же не убег с вами, а яко бы сплю теперича с ними в непробудном хмелю. Почем мне знать, как вы трое вызволили друг дружку, как раздобыли коней? Выведу я вас сейчас на большую дорогу -- и с Богом!
Говоря так, Яким подсадил своего панича в седло, взял коня его под уздцы и пошел вперед. И вот они в открытой степи.