-- При всех так и спросим: при хозяевах, при Гале. То то смеху будет!
И он закатился во все горло.
-- Перестань дурачиться, Данило! -- сказал, не то рассердившись, не то смутившись, Курбский.
-- Так и сам дурака не валяй, прости. Собирайся-ка поскорее. Право же, в пути еще заночуем, не поспеем на раду.
Глава пятнадцатая
ЛОЖЬ -- НА ТАРАКАНЬИХ НОЖКАХ
Название свое Запорожская Сечь получила по месту своего нахождения: на Низу Днепра -- "за порогами".
По пути туда к нашим путникам примыкали все новые небольшие партии запорожцев, живших на вольностях запорожских, вне Сечи, и оповещенных о чрезвычайной раде.
И вот, в последних уже лучах заходящего солнца, замелькал меж дерев высокий, сажен шесть вышины, земляной вал с бойницами и внушительно выглядывавшими из них "арматами" (пушками), а над валом деревянная башня также с бойницей и арматой. Под самой башней в валу был вход в Сечь -- "пролаз" шириною не более аршина.
Приставленный к пролазу старый караульный казак, по имени Иван Чемодур, знал, оказалось, в лицо всех вновь прибывших членов сечевого "товариства" и приветствовал каждого его прозвищем. Каких-каких прозвищ не услышал тут Курбский! Были тут Кисель и Куроед, Трегубый и Куронос, Лихопой и Быдло.